Свое знаменитое прозвище князь Олег получил в 907 году, когда совершил один из самых известных походов на столицу византийской империи — Царьград.
Имя Олег имело древнескандинавское происхождение и долго оставалось в обиходе русских князей, даже после принятия христианства, вплоть до XV века. Первый князь Олег, известный под прозвищем Вещий, — преемник Рюрика. Согласно «Повести временных лет», он правил с 879 по 912 год. Рюрик, скандинав по происхождению, был новгородским правителем, а Олег пошел дальше: подчинил Смоленск, затем взял Киев и провозгласил его главным городом Руси, произнеся знаменитые слова: «Да будет сей город матерью городам русским».
Как повествует летопись, во время похода на Византию в 907 году греки перекрыли вход в бухту, не желая впускать русское войско. Тогда Олег распорядился выкатить корабли на сушу и установить их на колеса. Когда ветер наполнил паруса, суда, словно осадные башни, «поплыли» по земле к стенам города. Для византийцев, не привыкших к подобным трюкам, это зрелище выглядело чудом. Городские ворота открылись, и жители вынесли князю угощение, в которое тайком подмешали яд. Однако Олег отказался от дара, и пораженные греки решили, что перед ними не человек, а святой, посланный Богом.
По итогам похода Византия согласилась платить дань Киеву и другим крупным городам Руси — Чернигову, Переяславлю, Полоцку, Ростову и Любечу. Так князь получил прозвище Вещий.
Сегодня слово «вещий» понимается как «предвидящий будущее». В древнерусском языке оно означало скорее «мудрый» или «наделенный знанием». Летописец XII века, монах по сану, объяснял это прозвище как отголосок языческой культуры, связывая Олега с волхвами и «непросвещёнными людьми».
Академик Алексей Шахматов доказал, что «Повесть временных лет» опиралась на более ранние летописные своды, созданные еще при Ярославе Мудром в XI веке. Это время расцвета Киевской Руси — строились соборы, открывались школы, формировалась письменная традиция. Большая часть сведений о древних князьях, в том числе об Олеге, дошла до нас через устные легенды, которые со временем были переосмыслены в духе христианства. Поэтому историки сомневаются в достоверности некоторых описанных событий, включая легендарный поход 907 года. Дмитрий Лихачев полагал, что в первых вариантах летописи рассказа о Царьграде вообще не было.
Зато история о гибели Олега встречается в разных источниках и легла в основу «Песни о вещем Олеге» Александра Пушкина. Согласно легенде, колдуны предсказали князю смерть от собственного коня. Олег, посчитав пророчество верным, больше не садился на скакуна. Спустя годы, узнав, что конь умер, он захотел увидеть его останки — и был укушен змеей, спрятавшейся в черепе животного.
…Могучий Олег головою поник
И думает: «Что же гаданье?
Кудесник, ты лживый, безумный старик!
Презреть бы твое предсказанье!
Мой конь и доныне носил бы меня».
И хочет увидеть он кости коня…
…Князь тихо на череп коня наступил
И молвил: «Спи, друг одинокой!
Твой старый хозяин тебя пережил:
На тризне, уже недалекой,
Не ты под секирой ковыль обагришь
И жаркою кровью мой прах напоишь!
Так вот где таилась погибель моя!
Мне смертию кость угрожала!»
Из мертвой главы гробовая змия,
Шипя, между тем выползала;
Как черная лента, вкруг ног обвилась,
И вскрикнул внезапно ужаленный князь.
Летописи расходятся в описании последних дней князя. В одной версии сказано, что Олег был похоронен в Киеве на Щековице, в другой — под Старой Ладогой, недалеко от Новгорода. А скандинавские саги рассказывают о викинге Одде Стреле, правившем на Востоке и умершем от укуса змеи. Согласно этой версии, тело героя было сожжено по древнему северному обычаю.
Так история князя Олега Вещего оказалась на стыке реальности и мифа. Для летописцев он был мудрым правителем и завоевателем, для поэтов — героем судьбы, а для народа — символом мудрости и тайного знания, которое соединяет прошлое и вечность.